В октябре 1669 года тюрьма для Аввакума и его “союзников” была построена, и их незамедлительно переводят туда. Тюрьма эта состояла из четырех отдельных срубов-изб, которые были на сажень врыты в землю и снаружи обнесены общей оградой. Срубов было четыре, потому что один из пустозерских узников, поп Никифор, продержался в ссылке всего лишь несколько месяцев. Он умер после апреля 1668 года, о чем мы узнаем из челобитной Аввакума: "Враг наш, синбирской протопоп Никифор, сего суетнаго света отъиде”.
Насколько были малы земляные срубы, в которые были заключены узники, видно из письма дьякона Федора к семье Аввакума на Мезень: "Тюрьма нам сделана по сажени, пишет он, а от полу до потолку головой достать”.
В одной из стен была прорублена небольшая дверь, от нее вниз, в темницу, вели земляные ступени, на которые были положены доски. Дверь, снаружи запиравшуюся на замок, открывали крайне редко. Пищу и дрова узникам подавали через небольшое окошко, сделанное в верхней части противоположной от двери стены. Через это же окошко выбрасывались и нечистоты.
Аввакум с горькой иронией пишет: "Покой большой и у меня и у старца (Епифания Н.О.)... где пьем и ядим, тут... и лайно испражняем, да складше на лопату, и да в окошко!... Мне видится, и у царя Алексея Михайловича нет такова покоя”.
В углу каждой темницы стояла небольшая, сложенная из необтесанных камней печь, которая топилась “по-черному”, и дым распространялся по всему подземелью, медленно
вытягиваясь наружу через дверь и окно, так что при топке печей узникам приходилось лежать па полу, чтобы не задохнуться.
Заключение Аввакума и его “союзников” в тюрьму не сломило дух пустозерских узников и не лишило их возможности связываться со своими единомышленниками в Москве и других городах. С воли от своих "доброхотов" они не редко получали деньги, тёплую одежду, продукты и даже малину до, которой Аввакум был большой охотник. Деньги они использовали не только на какие либо покупки, сколько для подкупа нужных им людей, в том числе охранявших их стрельцов, чтобы иметь возможность общаться друг с другом и переправлять свои послания на волю.
В этих условиях письменное слово для пустозерской “горькой братии” оказалось единственной возможностью продолжать борьбу, которой они посвятили свою жизнь.
Церковный собор с участием царя Федора Алексеевича принял решение казнить главарей раскола “без пролития кропи", предав смерти на костре, дабы не распространялись больше их послания на Руси и не сеяли смуту среди народа.
В январе 1682 года из Москвы в Пустозерек со специальными полномочиями был послан капитан стрелецкого полка Иван Лешуков. Прибыв на место в марте, он первым делом учинил тщательный среди тюремной охраны, жителей Пустозерских и других лиц, которые сочувственно относились к узникам и помогали им
Допрашивали и Аввакума “с товарищи”. И когда, как записано в упомянутом “ Объявлении ” Синода, все было “ис той льстеца онаго пропасти земной на среду вынято и изобличено”, Аввакум со своими “ Злоиминитые клевреты” был “в струбе сожжен тем же капитаном Лешуковым “за великие на царский дом хулы”.
По материалам книги Н. А. Окладникова "Пустозерские страдальцы" (Архангельск, 1992 год).