Запреты и ограничения в религиозно- обрядовой и обыденной жизни устарообрядцев Тувы
Говоря о наиболее характерных особенностях образа жизни, материальной и духовной культуры старообрядцев, особенно тех, у кого еще крепки устои староверия, нужно сказать, что они прочно связаны с их религиозным мировозарением и во многом подчинены ему. Именно этим объясняется своеобразие их стиля жизни, поэтому у них на все свой взгляд, своя система жизненных ценностей, своя мера вещей. Более того, можно даже сказать, что та часть традиционной материальной и духовной культуры, которая связана с религиозными убеждениями, с религиозными обрядами, оказалась менее подвержена влияниям и переменам и сохранилась устарообрядцев лучше всего.
Все своеобразие старообрядческого движения, его часто трагическая история были связаны именно с упорным отстаиванием религиозных убеждений, хотя это движение имело также мощные социальную и культурную составляющие. Но в первую очередь стремление сохранить старую веру определяло все в жизни многих старообрядцев - от места жительства, как уже говорилось, удаленного и уединенного, выбранного часто не по своей воле, а из желания уйти от преследователей, от иноверческого окружения, до образа жизни, жизненного уклада и внешнего вида.
Строго придерживаясь дониконовских старинных церковных правил, обрядов, обычаев, старообрядцы связывали эту церковную обрядность с элементами традиционной русской бытовой культуры, и материальные формы культуры рассматривали уже как некую божественную сущность, часть старой веры, непременную принадлежность старообрядчества. Примером могут служить старинные предметы культа - лестовка, подручник, в настоящее время сохранившиеся лишь у старообрядцев, традиционная одежда, борода у мужчин, всегда покрытая голова у женщин, особые намогильные сооружения и др.

«Включение бытовых явлений в число религиозных предписаний придавало особую живучесть многим элементам русской традиционной культуры». [1]

Это, конечно, не значит, что у старообрядцев какая-то иная культура, чем у всего прочего русского населения. Отмеченные особенности скорее можно назвать субкультурой, они не выходят за рамки традиций, общих для всего русского народа. Более того, отличается эта культура именно тем, что сохранила в себе больше исконно русских, корневых национальных черт, традиций, характерных для того времени, когда в России произошел раскол, и меньше подверглась поздним, в основном западным влияниям, которые мощным потоком шли в Россию в петровскую эпоху и все последующее время.
Исследователи старообрядческого движения, старообрядческой культуры выделяют их основной мировоззренческий принцип - традиционализм.

«…Глубокий и всеобъемлющий традиционализм…позволяет объединить все толки и согласия старообрядцев. Этот общий принцип мировозарения, диктующий старообрядчеству стремление к сохранению традиции и к воспроизводству в той или иной степени полноты «отеческой веры», культуры, духовно-нравственной, семейной и социальной жизни, создал и общие «инструментых, позволившие движению в течение веков сохранить традиционную русскую культуру как систему».[2]

Настойчиво стремясь сохранить древнее благочестие, веру в том виде, какой она была до никоновских реформ, старообрядцы и во всем прочем старались сохранить, удержать в жизни, своем быту эту старину. Консерватизм старообрядцев и был тем самым основным «инструментом», который позволял сохранять, канонизировать не только религиозную старину, но и бытовую. И сегодня в их материальной, духовной культуре больше архаичных элементов, и сама она меньше подверглась поздним влияниям по сравнению с культурой остальных слоев русского общества.

Настойчиво стремясь сохранить древнее благочестие, веру в том виде, какой она была до никоновских времен, старообрядцы и во всем прочем старались сохранить, удержать в жизни, своем быту эту старину. Правила и регламентации, изложенные в старопечатных и рукописных вероучительных книгах, бережно хранящихся почти в каждом доме верующих, регулирующие религиозную и обыденную жизнь христианина, они старались строго выполнять, Тем более, что в старообрядческих сочинениях часто повторяется угроза тем, кто не боится нарушить эти нормы, терпимо относится ко всяким новшествам и сам готов их принять:
«Аще кто убавит или прибавит к тому, яже расписахом, да будет проклят!»

Консерватизм, настороженное отношение ко всяким новшествам и были тем самым главным инструментом, который позволял сохранять, канонизировать не только религиозную старину, но и бытовую. «Консерватиам - стержень умонастроения и поведения старообрядцев, элемент их учения», - отмечают многие исследователи [3].
И сегодня в культуре староверов Тувы. Долгое время живших в изоляции от «мира», сохранилось больше архаичных элементов, и сама она меньше подверглась поздним влияниям по сравнению с культурой других слоев русского этноса.
Религиозные правила у старообрядцев более строги по сравнению с обычными православными, в них больше запретов и ограничений. Система запретов и ограничений «служила, - пишет Н.Н. Покровский, - разделению на «своих» и «чужих», отгораживанию от «антихристова мира» и предотвращения растворения в нем» [4].
Свою религиозную и обыденную жизнь в постоянно меняющихся условиях старообрядцы старались определенным образом регулировать, соблюдая определенный порядок и устойчивость. Для этого проводились соборы, на которых и обсуждались самые насущные вопросы. Так, староверы беспоповцы часовенного, поморского, страннического и других согласий, проживающие в Сибири, время от времени проводили региональные соборы, часто носившие конспиративный характер. В них принимали участие представители крестьянских и скитских общин данного согласия. На соборах после обсуждений и нередко бурных споров принимались обязательные к исполнению верующими, имеющие нормативный характер уложения и постановления, касающиеся религиозно-обрядового и бытового поведения «истинных христиан» (так называют себя старообрядцы) и обязанностей наставников. Подтверждались также существующие запреты и ограничения, иногда некоторые из них снимались.
В собрании старопечатных и рукописных книг отца Палладия, несколько десятилетий руководивший старообрядцами верхнего Енисея, имелся сборник урало-сибирских старообрядческих сочинений, содержавший уложения и постановления соборов старообрядцев часовенного согласия на протяжении XVIII - XХ вв. [5] Ими и руководствовался наставник, принимая важные для жизни общины решения, окормляя паству.

Самыми строгими были запреты на смешение с иноверными (никонианами).

«Християнам с никонианами и единоверцами дружбы не имети, в питии и ядении и поклонами не сообщатися»[6).

Если же человек не по своей воле находился на чужбине или был отдан в солдаты, то правило гласило:

«Кто был в солдатах или на чужой стороне и приобщался к еретической вере, таковому проклинать ту ересь, которой он приобщился» [7].

Понятен смысл таких запретов: избежать ассимиляции с никонианами, омирщения, сохранить в чистоте старую веру.
Строги были также запреты на искажение истинного христианского облика, сквернословие, табакокурение, на некоторые виды еды и др. Например, в Соборном уложении от 1890 г. сказано:

«Кто торгует табаком или сам употребляет курить или нюхать, то у таковых людей детей не крестить и самих не принимать, дондеже отрекутся того не творить» [8]

А в Тюменском соборном уложений от 1840 г. говорится:

«Но предки наши пьянственного пития ненавидели вконец. Тако и мы, ревнуя учению и преданию наших древних учителей, заповедуем: християнам пива хмельного не варити, и винныя напой оставляти, и чай христивнам в домы свои не носити и не питии его, матерными словами не ругатися и одежду необычную христианам не носити - мужскому полу и женскому» [9].

То же говорится в соборном уложении 1906 г.

«Воздержания ради вино и чай оставить, то есть не пить» [10]

и соборном уложении 1927 г.

«Пинжаки и сапоги со скрипом и женам необычную одежду не носить, а носить обычную крестьянскую одежду» [11].

Священник Н. Путилов во второй половине XIX в. писал о старообрядческой (беспоповской) общине Усинска так:

«Всякие увеселения в общине запрещались, посты и праздники должны были строго соблюдаться, без благословения настоятеля никто не смел приступить ни к малейшему делу»[12].

Когда то старообрядцам некоторых толков нельзя было пользоваться деньгами, употреблять в пищу картофель, вообще использовать покупную пищу и одежду, поэтому в каждом доме имелись ткацкие станки - кросна (в конце XX в. кросна уже были не в каждом старообрядческом доме, их могли на время взять у соседей, если нужно было наткать домотканой ткани или половики). Нельзя было получать паспорта - кна них печать антихристова», нельзя было с иноверцами садиться за один стол - «нечестивые» и т.д.
Некоторые ограничения со временем были отменены соборами. Например, постановлением Бийского собора 1912 года было разрешено употребление картофеля, а через шестьдесят лет постановлением Минусинского собора уже допускалось употребление в пищу макаронных изделий. Снятие запрета на соборе тщательно обсуждалось и аргументировалось, взвешивались все крак и «против», искали и находили аналоги в священных книгах, Постепенно жизнь вносила свои поправки, количество запретов несколько уменьшилось уже на памяти одного-двух поколений приверженцев старой веры.
У часовенных до сих пор строго соблюдается правило несмешения в молитве (нельзя молиться вместе или в присутствии иноверных), в еде и питье.
Совместная трапеза, которой предшествует молитва, а затем ею же и завершается, имеет глубокий смысл объединения сотрапезников перед Богом. Чашечничество, распространенное в среде старообрядцев, в том числе и среди часовенных (нельзя питаться из одной посуды, вместе или в присутствии иноверных) - также одна из форм религиозной консолидации, защита от смешения с «падшим» миром. «С щепотником (так называют староверы никониан за троеперстие - щепоть- М.Т.) не молись, не дружись, за один стол не садись». Если же устароверов возникала необходимость останавливаться в чужом доме, какое-то время жить и питаться вместе с мирскими, то они посуду брали свою, даже если были в гостях. Мыли свою посуду тоже в своей чашке. На такой случай существовало правило, изложенное в постановлении Чулымского собора от 1909 г.

«Аще куда случайно прилучится съездить, в продолжение недели или две, на квартирах у еретиков хлеба и воды не брать. Так же равно и у христиан, которые с еретиками имели сообщение, ничего у них не ясти» [13].

Если старовер поел или попил в доме нестароверов не из своей посуды, это почиталось за грех, который надо было отмолить, и все это время в своем доме согрешивший должен был питаться отдельно от всей семьи. Только после кочищения» он мог снова со всей семьей есть из одной общей чашки.
Строгое чашечничество, как и многие другие запреты, количество которых определялось уставом толка или согласия, тоже одна из форм избежать «мирщения», способ ограждения старообрядцев от внешнего мира, поддержания и выражения их группового единства.
Требование это для твердых в вере старообрядцев было столь неукоснительно, что еще в недалеком прошлом, оказавшись в тюрьме, армии, больнице, в других экстремальных для старообрядца ситуациях, некоторые отказывались принимать пищу, воду и нередко гибли. В книге Н.Н. Покровского и Н.Д.Зольниковой приводится факт из биографии о. Палладия, почти сорок лет возглавлявшего часовенных Тувы, о том, как во время красноярской пересылки он сумел добиться от начальства разрешения ездить в сопровождении конвойного на Енисей с бочкой за «своей» водой (позднее он воспользовался этим для успешного побега) [14].
Из воспоминаний много лет жившего среди староверов Тувы, когда-то бывшего приверженца старой веры Евлампия Паздерина, известен также случай, относящийся ко второй половине 1930-х годов, «Отец Игнатий был взят под стражу для выяснения дела, почему убегают монахи в горы, довезен до Бельбея, а в Бельбее убежал в лес раздетый, поморозил ноги и руки, после чего жил в кызылской больнице. Не принимал пищу совершенно, считал, что из рук еритиков и антихристовых слуг есть нельзя. Воду для питья ему приносила какая-то бабка, говорила, что она купила в магазине новую кастрюлю и приносит ему воду с речки. На 17 й день он скончалсяк.[15]

Вообще всякое общение с мирскими, а особенно с «кадровымик - советскими чиновниками считалось «мирщением», и его нужно было отмаливать как грех. Нельзя было ни общаться с ними, ни даже касаться их.
В воспоминаниях русских старожилов Тувы - не староверов особое удивление вызывала вторая скоба на двери у некоторых старообрядцев часовенного согласия, одна - для своих, другая - для мирских.

«После тебя даже дверную скобу обмоют»

- так неодобрительно отзываются об этом обычае нестарообрядцы. (Интересно, что о двух ручках на двери дома у некоторых современных староверов-беспоповцев - для «своих» и для «мирских» - пишут исследователи старообрядцев других регионов.) [16]…
П. Маслов в свое время тоже обратил внимание на этот обычай и пояснил это так:

«Браться ва дверную скобу кистинного христианина» это ведь то же, что поздороваться за руку» [17]

Старообрядцы, ушедшие «от мира», боясь осквернения, стремились не допускать этого.
Долгое время в среде старообрядцев Верховья существовал запрет фотографироваться. Даже в местном краеведческом музее, в котором благодаря многолетней подвижнической деятельности фотографа краеведа В.П. Ермолаева хранятся тысячи фотоснимков Тувы первой половины XX в., почти нет фотографий староверов, повидимому, они не давали на это согласия. Довольно распространен среди них был также отказ от получения паспорта, не только из-за того, что этот документ - печать «антихриста», но и требующий фотографии.
Академик Н.Н. Покровский, интереесовавшийся причинами запрета на фотографирование у обитателей скитов, излагает их объяснение так:

«…при крещении человек получает невидимое сияние вокруг головы, которое после кончины служит ему пропуском в рай. При каждом греховном деянии количество сияния уменьшается. Во время фотосъемки оно улавливается аппаратом и тем самым сокращается» [18]

В конце ХХ в. в домах крепко верующих жителей Верховья уже было электричество, но не было телевизоров, (существовал запрет смотреть телевизор), хотя имелось немало другой хозяйственного назначения техники - сепараторы, стиральные машины, бензопилы и др. Запрещалось также слушать развлекательные радиопередачи, хотя радио пользовались, охотники, рыбаки слушали сводки погоды по радио и даже для этих целей брали с собой на охоту в тайгу транзисторные приемники. То есть, наставники запрещали использовать ту часть бытовой техники, которая могла разрушить идеологию староверия, посеять сомнения в душах верующих, пошатнуть веру.
До недавних пор даже кладбища старообрядцы стремились иметь отдельные от мирских.
В целом же многочисленные запреты и ограничения для глубоко верующего старообрядца имели значительный внутренний смысл, в какой-то степени закаляли волю, дисциплинировали его поведение. Идея же духовной пользы самоограничения, воздержания от мирских искушений облегчала строгое исполнение всех запретов и возвышала верующего, преодолевшего свои соблазны и слабости, в собственных глазах. Духовный подвиг преодоления собственных искушений и соблазнов, например, во время длительных постов, отпор «антихристовым прелестям» в жизни в целом укреплял внутренние силы человека, давал емуглубокое моральное удовлетворение.
Наиболее крепкие устои старой веры в настоящее время сохранились у старообрядцев часовенного согласия. Однако строгий устав, запреты и ограничения, им предписываемые, оставляют вне собора значительную часть населения Верховья. особенно молодое поколение, которое идентифицирует себя в качестве приверженцев старой веры. Тем не менее, старшее поколение не видит в этом особой угрозы для староверия, считая, что годы свое возьмут и люди, сегодня остающиеся вне собора, став старше, все равно обратятся к вере своих предков.

М.П. Татаринцева

A.А. Стороженко

«СТАРООБРЯДЦЫ ТУВЫ: РЕТРОСПЕКТИВА И СОВРЕМЕННОСТЬ»

СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ